Резкий рост цен на продукты питания вызывает возмущение жителей
Армении и дает оппозиции повод накануне президентских выборов
обвинить власти страны в несостоятельности.
По мнению экспертов, эскалация цен, хотя и во многом обусловленная
внешними факторами, является свидетельством неумеренной
монополизации экономического сектора.
По данным национальной службы статистики, с начала года цены на хлеб
и муку увеличились, соответственно, на 24 и 29 процентов. Резко
подорожали и другие продовольственные товары - в частности, животные
и растительные масла.
«Никогда не знаешь, что может произойти завтра. Просыпаешься утром,
а вчерашние товары уже вдвое дороже. Ну, как реагировать на это
спокойно?», - возмущается 40-летняя Анаит Саркисян.
Цены здесь стали последовательно увеличиваться с конца лета. Большая
часть потребляемых в стране продовольственных и сельскохозяйственных
товаров ввозится из-за рубежа, что делает Армению уязвимой перед
воздействием роста цен на международных рынках - тенденции, влияние
которой испытали на себе и другие бывшие советские республики.
Однако в Армении проблема усугубляется практикой заключения местными
бизнесменами анти-конкурентных соглашений, которые привели к тому,
что растительное и сливочное масла на потребительском рынке
подорожали в среднем на 80 процентов.
«Цены на мировом рынке действительно растут, но в Армении цены
увеличились по меньшей мере вдвое, - сказала Армине Акопян,
заведующая аналитическим отделом антимонопольной комиссии. - Так, в
августе подсолнечное масло продавалось по средней цене 556 драмов
(1,8 доллара) за литр, а в октябре цена составила уже 950 драмов (три
доллара), и это притом, что таможенная стоимость товаров осталась
неизменной».
Пережив острый экономический кризис, которым сопровождался развал
Советского Союза, в последние семь лет Армения демонстрирует
двузначные показатели экономического роста. Однако жизненный уровень
в стране по-прежнему остается низким, и звучит недовольство по
поводу неравномерного распределения благ, сопутствующих
экономическому прогрессу.
Армянская оппозиция называет рост цен катастрофой для всех групп
населения. Член парламента, представитель оппозиционной партии «Оринац
Еркир» Мгер Шахгельдян обвиняет власти в бездействии.
«Конечно, рост цен имеет общемировой характер, но во многих странах
принимаются меры по защите населения. Государство должно заботиться
о каждом из своих граждан и более активно бороться с негативными
тенденциями», - сказал он IWPR.
Фактором, способствующим эскалации цен, Шахгельдян называет высокую
степень монополизированности внутреннего рынка продовольственных
товаров крупными бизнесменами. Он считает необходимым увеличить их
налогообложение и, наоборот, облегчить налоговое бремя для фермеров.
Антимонопольная комиссия заявляет, что не уполномочена регулировать
продовольственный рынок, и, к тому же, не располагает практическими
рычагами, поэтому вынуждена ограничиваться исследованиями рыночной
конъюнктуры.
Так, проводя мониторинг рынка сливочного и подсолнечного масла,
комиссия обнаружила ценовой сговор с участием около двадцати
процентов действующих на рынке субъектов.
Рост цен уже однажды вызвал панику среди потребителей. В середине
октября жители Армении бросились закупать подорожавший вдруг
сахарный песок, заставив торговцев вдвое и даже втрое повысить цены
на этот продукт. В некоторых магазинах сахар продавался по цене
600-700 драмов (1,84 - 2,15 доллара) за килограмм.
«Ажиотаж был на руку владельцам мелких магазинов, так как в течение
одного дня они реализовали такой объем сахара, на продажу которого в
другое время у них ушло бы десять дней», - сказал журналистам глава
комиссии Ашот Шахназарян, добавив, что имеющихся в стране запасов
сахара хватит еще на полгода.
Центральный банк, ответственный за удержание инфляции на низком
уровне, заявляет, что рост потребительских цен не выходит за рамки
запланированных 4 процентов плюс-минус 1,5 процента.
Подорожание продуктов питания наносит ущерб позициям властей,
готовящихся к предстоящим 2008 году президентским выборам, на
которых их кандидатом будет нынешний премьер-министр Серж Саркисян.
«Искусственный ажиотаж на продовольственном рынке отрицательно
сказывается в первую очередь на властях, так как вызывает народное
недовольство», - сказал вице-премьер Овик Абраамян.
Правительство уже пообещало в следующем году увеличить размер пенсий
и семейных пособий, соответственно, на 65 и 20 процентов.
Как сказал в беседе с IWPR министр социальных вопросов и труда Агван
Варданян, эта мера имеет цель смягчить влияние растущих цен на
население. По его словам, правительство надеется в будущем
задействовать систему индексации пособий, так как 24 процента
населения продолжают нуждаться, а 7 процентов находятся за чертой
бедности.
«Какой смысл в повышении пенсий, если цены продолжают расти? Я до
сих пор вынуждена работать, чтобы прокормить себя. А ведь впереди
новогодние праздники, и все опять очень подорожает, а так хочется
иногда чем-нибудь себя побаловать», - сказала 65-летняя уборщица Зоя
Николаевна.
Наира МЕЛКУМЯН
Ереван (для IWPR)
Мы
Четверть
века без Гурунца
Прошло ровно двадцать пять лет с того ноябрьского дня, когда
перестало биться сердце писателя Леонида Гурунца. Время летит
стремительно и неумолимо...
Леонида Гурунца можно сравнить с антенной, настроенной на волну
Карабаха. С высоты сегодняшнего дня он видится и воспринимается
мудрецом и пророком, предвосхитившим, предсказавшим и в определенном
смысле предначертавшим события последующего десятилетия. Он был
предтечей, "буревестником" арцахского национально-освободительного
движения.
Перечитывая его последние книги, изданные уже после смерти писателя,
убеждаешься, что он был диссидентом в самом классическом, самом
хорошем смысле слова, что он прекрасно понимал всю политическую и
нравственную несостоятельность высшего эшелона власти советской
страны, глубоко осознавал всю порочность партаппарата,
административной и государственной системы, для которой главными
критериями были верноподданничество, идеологическая выдержанность.
Эта система отсеивала талантливых и инициативных людей, вынося
наверх серых, бездарных и невежественных.
В книгах "Наедине с собой" и "Репортаж с больничной койки" Леонид
Гурунц раскрывается по-новому. Вроде бы все знакомо - вдоль и
поперек исхоженная территория художественной публицистики, эссе,
чисто гурунцевская доверительно-исповедальная тональность. Но при
всем при этом здесь налицо более высокое качество прозы. Никакой
оглядки на бдительных цензоров и главлитовских вурдалаков, никакой
ретуши. Работая над обеими книгами, он отлично понимал, что не
увидит их изданными. Писатель не конфликтует со своей совестью и не
ищет компромисса с ней. Он ощущает всю бренность земного
существования и перед лицом вечности делится признанием: "Знаю, что
не увижу плоды своих трудов, но ведь совесть тоже чего-то стоит, она
долговечнее жизни".
Не хочу говорить за всех, но убежден, что очень многие из его
ближайшего окружения воспринимали Гурунца как этакого "чудика",
который вечно кем-то или чем-то недоволен и непременно должен с этим
кем-то или чем-то бороться. На самом же деле он боролся против лжи и
неправды, против фальши в человеческих отношениях, а в последние
годы жизни стал правозащитником всех своих земляков - карабахцев.
Он всегда шел против течения, его голос звучал диссонансом в
самодовольном гуле благодушного и апатичного большинства. В нем
удивительным образом сосуществовали умудренный жизненным опытом
старец, осознающий всю бесполезность и суетность борьбы против
тоталитарной системы, против вооруженных арсеналом демагогических
фраз партаппаратчиков, и наделенный юношеским задором безумец,
прущий против рожна, против всесокрушающей идеологической рутины. "Я
редко отличался благоразумием, когда дело касалось Карабаха. Не могу
и сейчас судить о нем беспристрастно". К этой мысли он возвращается
неоднократно, излагает ее в самых разных вариациях. Вот одна из них:
"Когда речь идет о Карабахе, о его судьбе, надеждах, боли, меня уже
никакие голгофы не остановят. Я буду негодовать, взывать о помощи,
хотя заранее знаю: помощи не будет, никто не отзовется на мой крик.
Мы глухи к чужой беде. Равнодушие, стадность вполне могли бы стать
эмблемой нашего времени". В этом всеобщем "разгуле идиотизма" Гурунц
был островком, оазисом, белой вороной.
И он писал. Писал письма "дорогому Леониду Ильичу", долго и
терпеливо разъяснял, что номенклатурные оборотни вроде Б. Кеворкова,
окопавшись в обкомовских цитаделях, подвергают дискриминации и
притеснениям аборигенное армянское население Нагорно-Карабахской
автономной области и тем самым дискредитируют советскую власть и
мудрую ленинскую национальную политику. Писал, понимая, что это -
артель напрасный труд, что все началось еще с Ленина, который
поверил "в скоморошество Ататюрка, перекрасившего себя в
революционера, в красного", и что бровастому генсеку нет дела до
Карабаха.
Гурунц с горечью пишет: "Равнодушие Москвы к несправедливости не
имеет предела. Какой бы конфликт в Карабахе ни возник, он кончается
поркой армян. Я не помню случая, чтобы армянин, обращаясь в Москву
со своей правдой, добивался чего-нибудь, хоть самой мизерной
справедливости".
Можно до хрипоты спорить о степени важности и нужности этих писем,
но не будем забывать, что капля камень точит. Сошлемся на Зория
Балаяна: "Каждое письмо и особенно каждая опубликованная в союзной
печати статья о проблемах Карабаха делали свое спасительное дело.
Какими бы наивными сегодня, с высоты времени, ни казались
эпистолярные методы борьбы, значение их трудно переоценить". Добавим
к сказанному, что в общем потоке посланий письма Леонида
Карахановича выгодно отличались от других тем, что были написаны
талантливо, вдохновенно, опирались на статистические данные и
конкретную фактуру. Мало без конца твердить, что Нахиджеван, Арцах и
Гардманский край были переданы Азербайджану под давлением Сталина,
мало говорить о его роковой роли в судьбе армянского народа,
необходимо было показать, что эта грубейшая акция волюнтаризма,
которую мы называем "ошибкой", привела к противостоянию двух
соседних народов. Гурунц был первым, кто расставил правильные
акценты, назвал вещи своими именами, заговорил о методичном и
целенаправленном притеснении аборигенного армянского населения
Арцаха пришлыми тюрками.
Еще в суровые шестидесятые, когда малейшее инакомыслие расценивалось
как "подрыв основ и устоев государства", Леонид Гурунц смело
утверждает, что не следует приписывать первый геноцид в Нахиджеване,
учиненный в 1917 году, туркам-османам, поскольку на самом деле "резня
здесь была инициирована и осуществлена азербайджанцами". Он пишет: "Если
считать, что геноцид не только физическое уничтожение, но и изгнание
из родных мест, то смело можно говорить о геноциде длиною в 60 лет".
И с горечью резюмирует: "Армянский вопрос в Нахиджеванском крае был
разрешен по-турецки. Здесь армян уже нет, разбежались кто куда".
Нахиджеванцы "пережили и царизм, и даже мусаватистскую неволю, а вот
Гейдара Алиева пережить не смогли".
К Гурунцу как писателю-публицисту и борцу за права карабахских армян
стекалась вся информация о произволе, беспределе и преступлениях
азербайджанских держиморд, и он подробно и дотошно приводит
статистические данные о методичном вытравливании карабахцев из
родного края, рассказывает о многочисленных фактах убийств и других
тяжких преступлений, совершенных турками-азербайджанцами против
местных армян. Правоохранительные органы при этом даже не скрывали
своего предвзятого отношения, и преступники оставались
безнаказанными. Убийства эти зачастую сопровождались бессмысленной
жестокостью. В глазах писателя "убийца всегда трус. У него повадки
волка, нападающего на жертву, когда она слаба, истекает кровью.
Когда противник беззащитен". В другом случае, приведенном Гурунцем,
убийцу можно было бы скорее сравнить с гиеной: "Азербайджанец Гамид
убил свою жертву из охотничьего ружья, затем обезглавил тело,
отрубил голову. Это характерно для всех убийств, совершенных
азербайджанскими шовинистами: после убийства обязательно надругаться
над телом несчастной жертвы".
За десять лет до "сумгаита" и "баку", задолго до позорной операции "Кольцо"
Гурунц задавался риторическим вопросом: "Разве это не геноцид, не
трагедия, если для 450 тысяч армян Советского Азербайджана
искусственно приторможен ход жизненного развития?" Знать бы Леониду
Карахановичу, что ненависть турков-азербайджанцев к армянам обретет
настолько звериное обличье, что они начнут истязать беспомощных
обитателей дома для престарелых, что они будут вымещать свою злобу
на немых свидетелях армянской цивилизации и культуры - монастырях,
церквах и хачкарах.
Послушаем Леонида Гурунца: "Профессор Зия Буниятов написал
откровенно националистическую работу, в которой, между прочим, все
армянские памятники старины в восточной части Армении, в Карабахе
объявляются албанскими. За эту "шалость" дружески отчитал его Паруйр
Севак, научно доказав вздорность всех вымыслов. Устроил ему - этому
выдумщику-доктору - этакую научную головомойку. Азербайджан не
принял этой справедливой головомойки, прошел мимо. Боя тоже не
принял. Просто присвоил лжеученому звание академика". Добавим, что
этот лжеученый создал свою школу, и теперь азербайджанскую
историческую науку "толкает вперед" новый академик - Фарида Мамедова,
которая с пеной у рта убеждает студенческую аудиторию, что "именно
армянский народ на планете отличается отсутствием духовных и других
человеческих ценностей".
Гурунца можно назвать гроссмейстером лирических миниатюр. Он называл
их "новеллами", но это были скорее ситуативные наблюдения,
фрагментарные размышления-максимы, выраженные в афористичной и
притчевой форме. Они внешне разрозненны, подчас бессюжетны, не
связаны друг с другом единым стержнем, но вместе они дополняли друг
друга и составляли Книгу его жизни, Книгу о Карабахе. Леонид Гурунц,
по моему убеждению, так и остался недооцененным, непонятым до конца.
Его заслуг с лихвой хватает, чтобы присвоить ему звание Героя
Карабаха. В литературной критике за ним закрепилось ничего не
говорящее определение - "поэт прозы". Между тем он был романтиком,
возможно, последним романтиком в нашей прозе.
Уроки Леонида Гурунца... Их много. Но главным, пожалуй, является его
призыв к прозрению, к освобождению от наивного упования на то, что
кто-то решит наши проблемы за нас, что эволюция изменит волчий норов.
В книге "Наедине с собой" Гурунц приводит архивный документ 21 июля
1920 года за подписью Асада Караева, одного из зачинателей и видных
деятелей советского Азербайджана: "Правительство Азербайджана
постановило для присоединения Карабаха и Зангезура к Азербайджану
отпустить 200 миллионов рублей... До сих пор еще не обезоружены 90
процентов зангезурских деревень. Это печально. Но более печально то,
что до сих пор не обезглавлено (не оставлено без вождей)
зангезурское армянство. Его интеллигенция и военные главари до сих
пор остаются в деревнях. Работайте день и ночь. Постарайтесь, чтобы
все видные и нужные армяне были арестованы. Оставьте человеколюбие -
этим нельзя создать государство, завоевать страны... В богатых
вояками местах с целью ослабления армян убейте одного русского воина
и обвините в этом армян. Знаете, что сделают русские! Не оставляйте
в Зангезуре ни порядочных людей, ни богатства, чтобы это проклятое
племя не могло подняться на ноги".
Хочется надеяться, что предупреждения и уроки Гурунца пойдут нам
впрок.
Гурген КАРАПЕТЯН
“Голос Армении”, 15.11.07.