# 05 (24)    15 марта 2005 г.

Карабах

Карабах, по-видимому, согласится на что угодно, так как он все время молчит

«Вошь ли я поганая или право имею?»
Ф. Достоевский

От кого зависит урегулирование карабахского вопроса – от Карабаха, Армении, Азербайджана, международного сообщества? Кому придется расхлебывать то или иное решение, принятое этим самым «международным сообществом»? Кто несет ответствененность за то, что, победив в кровавой войне, мы приняли явно пораженческую позицию? Какую роль во всем этом сыграла и играет карабахская общественность? Достаточно ли она проинформирована о том, кто и как решает ее судьбу? Осознает ли эта общественность данные ей Богом права? Кто виноват в том, что общественность не желает и не может быть информированной даже о своих правах? Что такое информационная политика и как она осуществляется в Арцахе?
Эти вопросы, которые кажутся производными от сутевых проблем урегулирования карабахского конфликта, в последние годы стали ее ключевыми составляющими. Произошло это по той простой причине, что Карабах оказался за бортом переговорного процесса и не имеет иного способа довести до мирового сообщества свою позицию, кроме как с помощью информационной политики. Известно также, и это не скрывают мировые державы, что в условиях развивающегося мира баталии между странами происходят ныне больше на информационно-пропагандистском фронте, чем на поле брани. Подумать об этих вопросах Карабаху пристало еще хотя бы потому, что Азербайджан, обладая всеми возможностями для лоббирования своих интересов в международных структурах, придает огромное значение информационной пропаганде, выделяя на это баснословные деньги.
Результатом недостаточно продуманной информационной политики Карабаха стало то, что в интервью ВВС докладчик ПАСЕ по Карабаху Дэвид Аткинсон сказал симптоматичную фразу: «Европа признала бы независимость Карабаха, если б ее признал Азербайджан. Но очевидно, что Азербайджан никогда не согласится на это». По-видимому, продолжение фразы могло быть таким: «Очевидно и то, что Карабах согласится на что угодно, так как он все время молчит».
Для того, чтобы произнести такую фразу, у уважаемого докладчика были бы все основания. Дело в том, что за последние несколько лет Карабах в смысле информации стал почти закрытой зоной. Помимо того, что невысок интерес мирового сообщества к Карабаху (и слава Богу, значит, у нас нет стрессовых ситуаций), в самом Карабахе тоже не проявляют заинтересованности в том, чтобы представить мировому сообществу и собственному народу реальную ситуацию в стране, позиции ее политических сил и общественности в целом. Ни на внешнем, ни на внутреннем фронте мы не имеем адекватной ситуации в сфере информационной политики. Попробуем рассмотреть два этих направления по отдельности.

Внутренняя информационная политика

Студенты АрГУ, собравшиеся под крышей Клуба молодых политологов, реализуют проект, в рамках которого посещают карабахские села и пытаются выяснить, известно ли сельской молодежи о том, в каком ключе решается судьба Карабаха, то бишь их собственная судьба. Поразительное явление – ни старшеклассники, ни их молодые учителя и не подозревают о том, как проистекает переговорный процесс, кто ведет переговоры, есть ли соглашение по карабахской проблеме. На вопрос, думают ли они вообще об этом, молодые сельчане дают примерно такие ответы: 1. мы избрали власти, пусть они об этом думают; 2. от нас все равно ничего не зависит; 3. у нас масса других, более важных проблем; 4. как мы можем судить о том, о чем вообще не информированы? При этом многие признают, что виноваты в сложившейся ситуации не столько власти, не придающие информационной политике достаточно внимания, но и сама общественность, которая стала инертнее и безразличнее к собственным правам.
Одна из причин инертности – страх. Страх перед международным сообществом – как бы не навредить словом, страх перед властями – как бы не сказать лишнего, страх перед собой – не хочется выглядеть большим католиком, чем папа римский. Страх этот настолько велик, что перекрывает присущий любому человеку инстинкт самосохранения. Очевидно, что так продолжаться не может: общество не может оставаться безучастным к жизненно важному для себя вопросу. Кроме того, молчание общества расценивается международными посредниками как знак согласия с любым решением, принятым абсолютно чужыми для Карабаха людьми.
Еще один негативный аспект внутренней информационной политики: отсутствие информационного интереса у общества свидетельствует о том, что мы потихоньку сворачиваем с объявленного курса на демократию. По определению, демократия – это власть народа, при которой общественность избирает власти, которые ей подотчетны. С этой точки зрения у нас сложилась обратная демократии ситуация - народ не считает нужным спрашивать власть, чем она занимается, а власть считает зазорным сообщать народу о своей деятельности. И именно здесь очевидно, что информационная политика хромает на обе ноги.

Внешняя информационная политика

На данном этапе она гораздо важнее, чем внутренняя. Мы уже говорили о сложившейся в мире ситуации и о том, какую роль может сыграть информация в урегулировании конфликтов. Здесь также приходится констатировать: государство (власти и общественность) использует лишь малую часть информационного потенциала Карабаха (не говоря уже о потенциале Армении и Диаспоры) для того, чтобы убедить мировое сообщество, что мы защищаем свое право на жизнь. В Карабахе нет элементарного информационного агентства, которое могло бы стать источником первичной информации для внешнего мира, а существующие несколько электронных инфосайтов не могут дать достаточных сведений о нашей стране. Тем более, что на этих сайтах зачастую помещается информация либо только из официальных, либо вообще из внешних источников.
Такое ощущение, что кому-то невыгодно, чтобы мир узнал об истинной позиции карабахской общественности. Иначе непонятно, почему власти, которым по идее должно быть выгодно иметь под рукой постоянно «обновляющийся» мандат народа в урегулировании, не инициируют общественного диалога по главному для карабахцев вопросу. Более того, такие попытки, исходящие от политических партий или отдельных людей, расцениваются порой как посягательство на монополию властей в переговорном процессе или просто как популизм. Очевидно, что при таком подходе в один прекрасный день может быть подписан документ, о котором общественность страны даже не узнает. Доказательством тому может служить аткинсоновский доклад в ПАСЕ: на фоне «девятого вала» положительных откликов в Азербайджане и такого же вала отрицательных в Армении молчание Карабаха выглядело совершенно удручающе. Никто в Арцахе (речь не об официальных лицах) не счел нужным высказать свою позицию по этому поводу, более того, подавляющая часть людей вообще понятия не имела о докладе и резолюции. А ведь вслед за принятием резолюции могли бы последовать означенные в ней реальные шаги – международный суд, международная полиция и т. д. И тогда всем пришлось бы искать больную голову, чтобы переложить на нее общую вину.
Возможно, происходит это потому, что, с одной стороны, в Карабахе ограничиваются тем, что смотрят на мир с собственной колокольни. Мол, достаточно того, что мы имеем свои убеждения, а говорить о них – излишняя трата времени. А какими видит нас мир - это дело самого мира. Между тем, это далеко не так – прошли времена, когда территориальные и другие вопросы решались в кулачных боях. Сейчас все решает пресловутая геополитика, которую делают не роботы, а человеки. И с ними необходимо работать человеческимии методами. Самым сильным же орудием убеждения в геополитике является право.
К сожалению, мы не до конца осознаем силу своего права, более того, как-то даже стесняемся заявлять о нем. Мы делегировали защиту своих прав людям, которых не спрашиваем, как они защищают наши права – будь то на внешнем или на внутреннем фронте. Возможно, они делают это блестяще, но даже об этом общественность имеет право знать. Информирование общественности – это не уступка, не благодеяние со стороны властей, это уважение права. Мы не информированы, значит, мы не можем отстаивать собственные права.
Тогда чего мы хотим? И на кого жалуемся?

Наира АЙРУМЯН


Не ломайте нам судьбы

В том, что наша учебная система реально нуждается в серьезнейших изменениях, никто не сомневается.
То, что критерии важности того или иного факультета в корне должны измениться - тоже бесспорно.
Однако все остается по- старому.
От старшего поколения многие из нас слышали дифирамбы в честь их учителей. По их словам, в то время преподавателями были лучшие из лучших. В наших школах еще остались педагоги старой закалки. И именно их заслуга, что в ком-то из нас еще есть желание учиться.
В школе и, в частности, в классе ребенок оказывается в незнакомой среде, без поддержки родных, к которым уже привык. Он остается один на один с чужим миром, где главный - не он. Сможет ли ребенок раскрыться, поверить в себя, в свои силы или, наоборот, станет закомплексованным, замкнутым, слишком пассивным или агрессивным - целиком зависит от педагога. Именно на нем лежит ответственность за будущее сидящих перед ним человечков. И это - не преувеличение...
Я сталкивалась с тем, как родители были вынуждены перевести умнейшую девочку в начале второго класса в другой, потому что ребенка "зажимали". Не спрашивали, когда он был готов, а так как девочка готовила уроки всегда, то постепенно перестали спрашивать вообще, отмахиваясь отговорками вроде "Ты всегда знаешь, дай ответить другим".
К сожалению, подобных примеров уйма. По словам самих учеников, уже в первых классах у учителя есть "любимчики", что вообще недопустимо.
Но... следует ли ожидать другого? Кто сегодня учится на школьного учителя? ВУЗ-ы стали настолько доступны, а причина "из-за диплома" настолько существенной, что выбор факультета - вопрос не первой важности.
Один из конкурсных факультетов наряду с юридическим и иностранным - "методика". Думаете, у нас так много желающих работать педагогами в начальных классах? Или поступить их туда заставила огромная любовь к детям? Ни то, ни другое.
Вопрос "Почему выбрали именно этот факультет?" я задала почти ста студенткам факультета "Методики". Ответы были убийственны. Только шесть-семь из них сказали, что хотели этого с детства. Остальные же приводили следующие причины: "из-за диплома", "так получилось", "срезались или родители не разрешили поступить на любимый факультет". Некоторые ответили, что обязательно будут работать по специальности, причем это очень даже выгодно, потому что многие из родителей учеников занимают высокие посты (многозанчительная пауза), плюс по всем праздникам - подарки и цветы. Нашлись даже такие, которые убежденно объясняли мне, что любят бить детей, а нынешних детей так и надо воспитывать. Страшно? Мне тоже. Ни одна из них не отметила причины “любовь к детям”. Наверно, для них это неважно. А для нас? Если да, то почему ничего не меняем? Ведь это наша общая беда и проблема, которую надо решать незамедлительно.
Почему бы значительно не уменьшить число студентов на педагогических факультетах, чтобы вместо сорока (случайных), учились бы 10-15 человек максимум?
Почему бы не ввести жесткое ограничение на право преподавания в школе? Вполне возможно, что среди студентов есть гениальные математики, химики, филологи и т. д., но если по каким-то причинам их нервное или душевное состояние не позволяет им нормально общаться с детьми, то ради Бога - идите, продолжайте учебу, становитесь лучшими специалистами в своей области, но - подальше от школ!
Почему бы во время вступительных экзаменов не включить или устного собеседования для элементарного выяснения цели и намерений абитурента, или письменного теста на своеобразную профпригодность?
Почему до сих пор в составе экзаменационной комиссии и в министерстве образования нет молодых родителей? Ведь это они напрямую заинтересованы в качественных кадрах для своих детей и потому никогда не пойдут на компромиссы!
Давайте подумаем об этом сегодня. Пока еще можно что-то изменить. Пока еще не так много жертв нынешней системы образования.
Если же махнем на это рукой как на неизбежное зло, которое все равно не изменить, то в скором времени вместо "Добро пожаловать" на воротах школ мы будем вынуждены написать "Всяк сюда входящий - да оставит надежду"...

Таня МКРТЧЯН
студентка 4-го курса
журналистики АрГУ

 

Гостиная “Демо”

В нашей “Гостиной” – Майк Эккел, корреспондент московского бюро агентства новостей “Ассошиэйтед Пресс”. В Степанакерте впервые. Приехал в НК с целью сделать несколько обзорных материалов о том, как живут и какими здесь видят пути урегулирования конфликта, ознакомиться с атмосферой на месте.


- С чем Вы связываете вновь возросший интерес мировых СМИ к карабахскому конфликту?

- Во-первых, сейчас заметен большой интерес США к региону в целом. Также последние громкие события в СНГ, в частности, революции в Грузии и на Украине, а также активные обсуждения вопроса о вступлении Турции в Евросоюз – все это очень взаимосвязано с событиями в Карабахе. И, конечно же, те деньги, которые вкладываются в азербайджанскую нефть... Международные организации, вообще - многие страны и группировки - очень заинтересованы в том, чтоб в регионе были мир и стабильность.

- Вы несколько дней пробыли здесь. Поделитесь впечатлениями – о чем Вы напишите в статье про Карабах?

- Во-первых, у вас очень красивая природа. Во-вторых, люди стараются преодолеть последствия войны и двигаться вперед, строить новую жизнь... Строить жизнь без страха войны и насилия. Я увидел здесь, конечно, и много проблем, требующих своего решения – не только связанных с войной, но и с экономикой, открытыми выборами, ответственностью власти перед народом. Об этом я узнал в результате многих встреч как с представителями власти, так и с простыми людьми в Шуши, Мартакерте, Степанакерте.
Добавлю, что в конце месяца материал о Карабахе уже будет готов и появится в СМИ.
 

Азербайджан
 

В начале марта в Баку был убит редактор независимого журнала “Монитор” Эльмар ГУСЕЙНОВ. Независимый журналист был застрелян за то, что открыто говорил о проблемах и болячках азербайджанского общества. Мы предлагаем вашему вниманию одну из последних статей Гусейнова. Она заканчивается словами “Потому что наступит завтра”. Журналисту не суждено было увидеть будущее своей страны. Но он сделал все, чтоб ее настоящее было более демократическим, открытым, справедливым...

Рожденные ползать

Азербайджанское общество уже давно поделилось на пессимистов и оптимистов. Оптимисты считают, что в стране скоро произойдет революция, и ничего не делают; пессимисты утверждают, что в стране уже ничего не произойдет, и тоже ничего не делают. А для того, чтобы в стране произошло хоть что-то, необходимо хоть что-то делать. Не говорить, а именно делать. Но поскольку все предпочитают говорить, и никто не хочет делать, то те, кто говорит о возможности революции в Азербайджане в любом ее виде - неисправимые оптимисты.
Судите сами: в стране нет сил, способных провести революцию, оппозиция практически прекратила свое существование, а общество вполне довольно своей жизнью.
Когда пишешь об этом “азербайджанском контрреволюционном наборе”, часто слышишь упреки собратьев по оппозиционному лагерю, что “мониторовцы в очередной раз пессимизируют ситуацию”. Честно говоря, нам самим надоело быть пессимистами, но говорить в сложившихся условиях о возможном оптимистическом для страны варианте может либо дурак, либо провокатор.
Все разговоры о возможной революции в принципе очень похожи на детскую песню, гласящую: “Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и бесплатно покажет кино”. Но сегодняшняя действительность больше напоминает эту песню в переделанном варианте, который звучит так: “Прилетит Чебурашка в голубой комбинашке и бесплатно покажет стриптиз”. Пока что все наши потуги на революцию похожи на показ стриптиза Чебурашкой: и хочется, и колется, и Геша - пардон, Гена - не велит.
Проблема заключается в том, что нация не хочет перемен. Она их катастрофически боится.
В обществе господствует идея личного обогащения. Подрастающее поколение женского пола мечтает стать певичкой или содержанкой (что в наших условиях практически одно и то же), а мужское - чиновником, таможенником или, на худой конец, “ментом”. Идея гражданского самопожертвования ради национального освобождения, к сожалению, не прижилась. Как говорил герой из гайдаевской “Операции Ы”, получая очередную порцию розг по оголенной филейной части: “Это не наш метод”. Каждый раз, получив по филейным частям, общество задается вопросом: “А, может, не надо?”, и само же на него отвечает: “Надо, Федя, надо”. Мы похожи на унтер-офицерскую вдову, которая сама себя высекла, правда, получая от этого мазохистское удовольствие.
Будет или не будет у нас революция - это не главный вопрос нашего бытия. Не надо заниматься самообманом. Ильхам Алиев, конечно, слаб и немощен - этот анфан террибль азербайджанской государственности вообще мало похож на президента, но страна и общество - еще слабее.
Так получилось, что социальные слои, которые могли стать основой элиты, призванной поднимать и воодушевлять общество на борьбу за гражданские права и свободы, оказались неспособны решить историческую миссию. Интеллигенция не стала совестью общества, а превратилась в продажную девку на побегушках у власти. Бизнес уничтожен и раздавлен. Для формирования военной элиты нет предпосылок - проигравшая и погрязшая в коррупции армия не может стать ведущей силой общества. Чиновничество превратилось в настоящий бич нации, ее паразитов.
Азербайджанское общество с постоянством, явно достойным лучшего применения, отвергает любые политические идеологии. Нет не только идеологии, нет даже веры.
Mогут ли кого-то вдохновить на революцию наши муллы? Посмотрев на шейха, человек вообще забудет о несправедливости мирового устройства, а послушав его речи о святости августейшей семьи и параллелях между Пророком и покойным Г. Алиевым, перестанет верить в Бога.
Общество неспособно инициировать перемены. Вообще-то никто не отрицает того, что стране они нужны, просто никто не может ответить на вопрос - кто их осуществит. Нет внутриобщественных связей, нет корпоративных интересов, нет профсоюзов - нет вообще ничего, что объединяло бы людей между собой.
Все против всех - этот закон джунглей главенствует в нашем обществе. Опереться не на кого и не на что.
Отсутствие альтернативного взгляда и насаждение культа личности породили странные плоды: уверенность в том, что общественная стабильность - это процесс, неразрывно связанный с пребыванием на престоле семьи Алиевых.
Для XXI века это неслыханный и беспрецедентный случай. Даже нефтяные монархи стран Персидского залива не в состоянии быть абсолютными самодержцами, поскольку несут ответственность даже не перед людьми на земле, а перед Богом на небесах.
В этом плане азербайджанская монархия поистине беспрецедентна - она не несет никакой ответственности: ни перед народом (ибо народ ее не избирал, она сама себя навязала этому обществу), ни перед законом (поскольку она и есть закон, точнее - беззаконие, самозванно считающее себя законом), ни перед Богом (поскольку они знают о своей настоящей сущности и не могут понять, как Бог может это терпеть).
Общество уверено, что только под руководством августейшей семьи ее ждут меньшие проблемы, поскольку наивно думает, что так удастся избежать перемен. На самом деле отказ от революционных форм борьбы означает и отсутствие эволюции в развитии государства. Феодализм, тем более построенный на коррупции, не самый лучший способ для того, чтобы обеспечить развитие страны в постиндустриальную эру.
Страна медленно будет разлагаться. Как сифилитик. Вначале отвалится нос, потом появятся язвы на теле, после чего потихоньку начнут отпадать части тела. И это будет долгий и мучительный процесс. Страна обрекает себя на самый пессимистический вариант развития.
У страны нет будущего, ибо то, что нас ожидает, будущим назвать нельзя. После затяжного этапа, называемого “стабильностью”, который неизбежно закончится к моменту исчерпания стратегических ресурсов - нефти, неизбежно наступит новый этап - время хаоса.
Такой апокалипсический конец вызовет у читателей очередную волну возмущения нашим пессимизмом. От нас требуют, чтобы мы “показали путь”. Но что мы можем поделать, если из ситуации, в которую мы попали благодаря совместным усилиям власти и общества, видится только один путь - в большую братскую могилу.
Выход из тупика или путь к надежде лежит не в пассивном ожидании перемен, которые за нас кто-то осуществит, а в осознании и обществом и властью того факта, что через 10 лет жизнь не закончится, что нельзя жить сегодняшним днем. Потому что наступит завтра.

“Монитоp”,
5 февраля 2005



За день до убийства Э. Гусейнова должен был выйти в свет номер “Монитора”, полностью посвященный Карабаху и написанный по следам поездки в НК замредактора журнала Эйнуллы Фатуллаева. Эти материалы так и не вышли в свет. Но по приезде в Баку Фатуллаев дал интервью азербайджанским СМИ. Предлагаемый вашему вниманию материал мы перепечатываем из азербайджанской газеты “Зеркало”.

Детская наивность или предательство?
Хотелось бы верить, что в случае с Эйнуллой Фатуллаевым мы столкнулись с перв&#