# 19 (38) 31 октября 2005 г.
Bзгляд
извне
СНГ: Война за “свою” землю
К определению природы феномена непризнанных государств бывшего
СССР
“Виртуальный” характер существования непризнанных государств не
мешает им быть вполне реальными игроками “большой игры” на
постсоветском пространстве. Большинство знаковых событий на
евразийском пространстве (СНГ-1) так или иначе связано с
политическими хитросплетениями вокруг своеобразного СНГ-2.
Проблема
Проблему непризнанных государств нередко сводят к
формально-юридическому формату. Между тем речь идет не исключительно
о правовых казусах. Спор признанных и непризнанных государств - не
обычный межгосударственный спор и уж тем паче не дележ «бабушкиного
наследства». Здесь нельзя ограничиться побиванием друг друга
цитатами из очередной резолюции Совета безопасности ООН.
Непризнанные государства как феномен не могут быть исследованы и
поняты исключительно в правовых терминах. Само создание непризнанных
государств и начало борьбы за их признание - факты
эмоционально-символического и социокультурного плана, без учета
которых невозможно любое эффективное урегулирование межэтнических
споров как неизбежного спутника этих особых государственных
образований.
Трудно придумать лучшую тему для исследования вопроса о соотношении
формально-правовых и фактических аспектов государственного
строительства (в равной степени нациестроительства, политической
легитимации), чем проблема так называемых непризнанных государств. В
свое время Фердинанд Лассаль предлагал формулу о существовании двух
видов Конституций - «формальной» и «фактической». Думается, что
анализ природы непризнанных государств более перспективен с позиций
«фактического» конституционного права.
Понятие
Непризнанные государства… Подразумевается их непризнание мировым
сообществом? Но сегодня само мировое сообщество как некий институт
находится в глубоком не только политико-правовом, но и
аксиологическом кризисе. К мировому сообществу апеллируют все - и
признанные государства, и непризнанные. Однако внятного ответа нет и
быть не может.
В эпоху глобального постмодерна, наступившего после распада
ялтинско-потсдамского мира, не вполне понятны (так как они еще не
прорисованы до конца) контуры нового миропорядка, а значит и
критерии признания (непризнания) некоего образования как
самостоятельного государства.
Что брать за основу? Единый суверенитет над подведомственной
территорией? Тогда, очевидно, Грузию или Азербайджан не следовало бы
признавать как государства, поскольку ни одно из этих образований к
моменту своего официального признания не осуществляло единый
суверенитет над всей территорией своих государств.
К 1991 г. Азербайджан фактически утратил контроль над Нагорным
Карабахом, а Грузия над Южной Осетией (Абхазия будет впереди). В
этом смысле и у России в конце 1991-начале 1992 гг. могли возникнуть
проблемы из-за Ичкерии, оказавшейся фактически вне российского
правового и политического пространства.
Кстати сказать, и у непризнанных государств с обеспечением
суверенитета тоже не все хорошо. Та же Нагорно-Карабахская
республика (НКР), контролируя семь районов Азербайджана, не
осуществляет свой непризнанный суверенитет над всей территорией НКР
(Шаумяновский, часть Мартунинского и Мардакертского районов).
Абхазия фактически не контролирует Кодорское ущелье и весьма слабо
реализует свой суверенитет над Гальским районом (мегрелоязычным).
Южная Осетия фактически не контролирует грузинские анклавы
(например, село Тамарашени), а Приднестровье (ПМР) лишь частично
контролирует Бендеры.
Может быть, взять за основу критерий «состоятельности» государства?
Тогда очевидно, что государственные институты (армия, полиция,
чиновничий аппарат) НКР будут намного эффективнее азербайджанских,
Абхазии намного результативнее грузинских (по крайней мере, в период
Шеварднадзе), а Приднестровья не будут уступать молдавским.
По мнению немецкого политолога Штефана Трёбста, именно
государственная состоятельность - главная препона в рассмотрении
непризнанных государств в качестве эдаких бандитских анклавов.
Бандитским анклавам не нужны государственная символика, претензии на
легитимность и самое главное - государственно-исторический миф.
Между тем идеологические системы непризнанных государств
постсоветского пространства насквозь историчны. Не праздный вопрос
«А что больше похоже на государство - Афганистан, Сомали, Либерия,
являющиеся не более чем флажками на лужайке перед зданием ООН, или
НКР, Абхазия или Приднестровье?»
Но самая большая проблема – это признание непризнанного государства
его подданными. Можно сколь угодно обвинять в экстремизме политиков
НКР, ПМР, Абхазии или Южной Осетии (и обвинять, заметим,
справедливо), но их экстремизм опирался и опирается на массовую
поддержку граждан государств, которые формально не существуют. Более
того, в любой миротворческой инициативе, направленной на разрешение
спора между признанным и непризнанным государством, этот самый
экстремизм должен быть учтен. Иначе последствия могут иметь
плачевный характер.
Таким образом, непризнанные государства от самого факта отсутствия
международного признания не перестают быть важнейшими политическими
факторами постсоветского пространства и головоломкой для
международного сообщества.
Идеология. «Своя» земля
Центральным моментом новой идентичности выступает «своя» земля.
Родная земля здесь рассматривается как святыня, как нечто совершенно
независимое от ее экономической или геополитической ценности.
Абхазской стороне предлагается план возвращения грузинских беженцев
в Гальский район, где они составляют подавляющее большинство. В
ответ же выдвигают контраргумент о древней абхазской Самурзакани,
где большинство было этнически абхазским. Ту же абхазскую элиту
обвиняют в проведении этнической чистки, которой подверглись в 1993
г. более 200 тыс. грузин (составлявших численное большинство
республики), а в ответ нам представляют таблицы, из которых следует,
что к началу вооруженного конфликта между грузинами и абхазами в
1992 г. грузины оказались большинством в результате процесса
«грузинизации» абхазской территории, проводимой руководством
Грузинской ССР. Напротив, грузинскую сторону вопрошают об
обоснованности силового подхода к разрешению абхазской проблемы.
Самый распространенный аргумент в ответ имеет приблизительно такую
систему аргументации. Это - земля, принадлежащая Грузии, и никто
кроме Грузии не имеет права устанавливать там свои порядки.
Получается замкнутый круг. Армянская сторона говорит о более древнем
своем появлении на территории Карабаха, а азербайджанская - о
государственности своих соплеменников на этой же территории
(Иреванское, Нахчыванское, Карабахское ханства).
«Своя земля» как идеологический концепт предполагает приоритет
этнической коллективной собственности. Этнос и только он может
выступать верховным собственником и распорядителем этой земли. При
этом (в отличие от обоснования прав собственности в гражданском
праве) права на «свою землю» трактуются произвольно, на основе
исторического «презентизма», без учета реальных фактов прошлого.
Тот факт, что последовательная реализация принципа jus primae
occupationis в конечном итоге обесценивает сам концепт «своей
земли», в сознании лидеров национальных движений не является
логическим противоречием. В самом деле, если следовать этой логике,
то у греков будет не меньше прав на Абхазию, чем у абхазов и грузин,
а удин можно будет признавать «заинтересованной стороной» в защите
«своего» Карабаха.
Легитимизация власти в постсоветских государственных
новообразованиях проходила на основе «принципа крови» именно под
лозунгом создания «своих» государств, выражающих интересы «своей»
земли. Но следование этому принципу в конечном итоге заложило мину
замедленного действия под легитимность новых государств и
национальных образований.
При этом под легитимностью следует, на наш взгляд, понимать не
только восприятие власти как законной, но и как власти, выражающей
интересы граждан. «Одна нация (этнически понимаемая) - одно
государство» - не самый лучший подход для обеспечения легитимности
власти в странах с полиэтничным и поликонфессиональным составом
населения и с многочисленными образами «своих земель». Отсюда и
непризнанные государства как бегство к «своей земле».
По словам Томаса де Ваала, «не имеет смысла рассматривать это
(непризнанные государства - С.М.) как временное явление, которое
само по себе исчезнет». Эти образования успели обзавестись многими
атрибутами государственности: госсимволикой, правительством и
парламентом, бюджетом, армией, полицейскими силами и структурами
безопасности, разработали основы национальной идеологии. Однако, по
словам того же Томаса де Ваала, «не следует забывать, что эти
образования утвердились как самоуправляющиеся единицы, только
избавившись от больших сообществ…». А претензии на легитимность
самопровозглашенных структур также основывались на апелляциях к
«своей земле». Родившись в результате «бегства» от нелегитимности
признанных образований Южного Кавказа, непризнанные государства сами
оказались в той же ловушке. Абхазия оказалась чужой для грузин, а
НКР - для азербайджанцев. Круг замкнулся.
Было бы серьезной ошибкой трактовать ожидания признанных и
непризнанных образований на постсоветском пространстве исключительно
как утопии и иллюзии. За этими утопиями стоит тысячелетний
исторический опыт. В условиях обретения политической свободы социумы
нацреспублик в составе СССР принялись спасать самое дорогое с их
точки зрения - свою этническую идентичность.
Защита своих прав таким образом стала одновременно нарушением прав
чужих, «не наших».
“Прагматичный” подход
Отсюда и необходимость международной кооперации ведущих государств
мира в обеспечении легитимности на постсоветском пространстве -
кооперации по вполне прагматичным соображениям.
Как же приблизиться к разрешению этой задачи? Очевидно, что
денежными вливаниями и финансовой поддержкой «мирного процесса» дело
не решить. Это показали такие два не менее «проблемные» региона как
Балканы и Ближний Восток. Защитники «своей земли» охотно «осваивают»
средства, идущие на защиту мира и прогресса для продолжения борьбы
за этническую чистоту.
Поэтому, на наш взгляд, речь должна идти о масштабной идеологической
(интеллектуальной) работе, рассчитанной на годы и десятилетия,
нацеленной на изменение самих основ представлений о нации, этносе,
их правах и взаимоотношениях. По сути, речь идет о масштабной
культурной трансформации в политическом и социальном сознании
кавказских народов.
«Видимо, историческая справедливость все же имеет свои пределы.
Иногда попытки вернуться к прошлому становятся актом исторической
несправедливости по отношению к настоящему», - считает профессор
Украинского Национального института стратегических исследований Б.
Парахонский. Эту истину в конечном итоге должны понять и принять
лидеры как признанных, так и непризнанных государственных
образований на Юге Кавказа.
Второй не менее важный принцип. Необходимо не отвлеченное, а
прагматичное и даже циничное миротворчество. Вопрос об обязательном
возвращении беженцев должен перестать быть несущей основой
конструкции постконфликтного урегулирования (в случае с Абхазией и
НКР). Необходимо совместными усилиями проработать сценарий
«невозвращения» грузинских беженцев в Абхазию, за исключением
Гальского района, и азербайджанцев в Карабах.
При этом беженцам за счет международных финансовых институтов должны
быть выплачены компенсации за материальный и моральный ущерб и
выделены средства на обустройство на новом месте плюс отдельный
“бонус” за невозвращение.
Как бы цинично ни выглядел подобный план - это единственная
возможность избежать нового передела собственности и сфер влияния, а
также обострения межэтнических отношений в Абхазии и в Карабахе.
Беженцы - это не только дети и старики, но и вчерашние “хозяева”
жизни, потерявшие недвижимость и былой статус, опьяненные ненавистью
и жаждой мщения.
Подобные же ксенофобские настроения весьма характерны и для
“победителей” (если такой термин вообще уместен) конфликтов (абхазов
и армян). В ходе конфликта с Грузией небольшой абхазский народ (чуть
более 90 тыс. чел.) потерял 3 тыс. своих представителей. Сегодня
абхазы не готовы к совместному проживанию с бывшими компатриотами.
Можно их за это осуждать, но игнорировать сей факт невозможно.
Россия и США могли бы выступить совместным гарантом непередела
собственности и власти в непризнанных образованиях. Очевидно, что
только получив гарантии сохранения завоеванных ресурсов (и
административных рент), нынешние непризнанные элиты, ставшие
таковыми благодаря военным успехам в 1992-1994 гг., будут намного
более сговорчивыми.
http://www.polit.ru/analytics
(печатается с сокращениями)
Сергей МАРКЕДОНОВ
зав. отделом межнациональных
отношений Института политического
и военного анализа, Москва
Гостиная «Демо»
На меня не просто не косились, а даже не обращали внимания
Сегодняшний
наш гость – человек известный в политических кругах, особенно –
связанных с кавказским регионом.
Сергей Маркедонов родился в 1972 году в Ростове, кандидат
исторических наук.
- Чем же так Вас заинтересовал Кавказ?
- Так уж получилось, что я стал этим заниматься. Работал когда-то в
Комитете по делам национальностей, успел столкнуться со многими
проблемами, побывал практически на всем Кавказе.
- А в Карабахе, как видно, впервые.
- Да, и знаете, какое было первое впечатление? Когда я посмотрел с
высоты Шуши на Степанакерт, я понял, за что здесь шла война. Потом
взглянул в окошко степанакертской гостиницы и стал яснее
представлять, что такое «оккупированные» территории. Второе
впечатление – было ощущение, что в Степанакерте не было войны, в
отличие, скажем, от Сухума. Наметанным глазом, конечно, можно
определить залеченные следы бомбежек, но впечатление - как от города
мирного.
- И как вы себя чувствуете в мирном городе?
- Знаете, интересно то, что я не чувствую себя здесь иностранцем,
тем более нежеланным гостем. Попросту говоря, на мою некарабахскую
внешность тут не только не косятся, а даже не обращают внимания.
Такое не везде бывает. Обычно, оглядываются, смотрят искоса. А тут
просто принимают как своего. И еще - было приятно, что русских
надписей на улицах побольше, чем в Ереване.
- Как вы считаете, что станет с Карабахом, если мировое
сообщество вынудит его вернуть освобожденные территории?
- Я уже говорил, что эти территории появились не просто так – такого
шага требовало стратегическое положение. Кроме того, Карабах ведь не
получает экономических выгод от этих территорий. Это вовсе не каприз
– не осваивая территории экономически, вкладывать в их
обороноспособность большие средства. Значит, земли эти имеют
жизненное значение. Честно говоря, я не представляю, что может
заменить эти территории как гарант безопасности.
- А возврат беженцев? Вы не считаете, что это угроза
демографических катаклизмов?
- Знаете, в чем беда постсоветских стран – нас воспитали с чувством
этнической собственности на землю. Это уже давно прошло. Мир
развивается по другим правилам.
Карабахские армяне всегда тянулись к России
интервью журнала «Новая политика» с президентом НКР Аркадием
Гукасяном
– Господин Президент, как Вы оцениваете прошедшие в НКР
парламентские выборы, какие изменения произошли в политической жизни
республики после их проведения? Как Вы можете охарактеризовать
основные политические силы в республике?
– Последние выборы в Национальное собрание Нагорно-Карабахской
Республики, которые, по оценкам независимых международных
наблюдателей, соответствовали европейским стандартам, в очередной
раз наглядно продемонстрировали миру приверженность народа НКР
ценностям современного демократического общества. Их результаты
показали, что внутренняя и внешняя политика руководства Нагорного
Карабаха находит одобрение со стороны подавляющего большинства
населения нашей республики. Только этим обстоятельством можно
объяснить победу на выборах Демократической партии Арцаха, которая
поддерживает политический и экономический курс властей. Значительное
количество мест в парламенте нового созыва досталось созданной
сравнительно недавно партии “Азат Айреник” (“Свободная Родина”).
Голоса избирателей она набрала благодаря конструктивному подходу к
имеющимся у нас недостаткам, что свидетельствует о повышении чувства
ответственности наших граждан в оценке существующих в НКР реалий.
Именно поэтому те политические организации, которые заложили в
основу своей предвыборной кампании огульную критику и отрицание
всего положительного, достигнутого Нагорным Карабахом за годы
независимости, оказались вне доверия нашего народа. Сейчас, похоже,
идет переосмысление этими организациями своей позиции. Так или
иначе, внутриполитическая атмосфера в НКР отличается стабильностью и
здоровой межпартийной конкуренцией.
– Согласно прошлогодним прогнозам вашего правительства в
экономике Нагорного Карабаха в 2005 году должны были произойти
изменения, в результате которых социально-экономическая ситуация в
республике должна была улучшиться качественным образом. Какова
социально-экономическая ситуация в НКР сегодня, по проишествии года,
и каковы показатели развития промышленности и сельского хозяйства?
– Экономика Нагорного Карабаха развивается хорошими темпами. У нас
ежегодно увеличиваются объемы ВВП, внешних инвестиций в приоритетные
отрасли, открываются новые рабочие места, вводятся в эксплуатацию
объекты образования, здравоохранения, культуры, бытового
обслуживания населения, открываются рабочие места. Неуклонно растет
заработная плата бюджетников. В прошлом году зарплата учителей
выросла на 64 процента, в следующем году она увеличится еще на 18
процентов. Если учесть фактор непризнанности НКР, что не позволяет
получать извне финансовую помощь и кредиты, а также продолжающуся
блокаду Нагорного Карабаха, то достигнутые показатели не могут нас
не радовать. Так, в первом полугодии 2005 г. по сравнению с тем же
временным промежутком 2004 г. рост ВВП составил 122,6 процента.
Промышленный рост достиг показателя 146,7 процентов, а объемы
капитального строительства увеличились почти на треть. За
рассматриваемый период доходы населения выросли на 26,8 процента,
при этом рост заработной платы в целом по стране составил порядка 43
процентов. Вместе с тем должен сказать, что наши успехи по
обустройству НКР не были бы возможны без активного содействия со
стороны Армении и Диаспоры. На финансовые пожертвования наших
зарубежных соотечественников мы в свое время заново построили
автомагистраль Горис – Лачин – Степанакерт, которая соединила
Нагорный Карабах с Арменией, сейчас прокладываем стратегически
важную для нашей республики автодорогу “Север – Юг”, прозванную в
народе “становым хребтом” Арцаха, возводим школы, детские сады,
больницы, оздоровительные комплексы, принимаем меры по развитию
туризма. Словом, в Нагорном Карабахе стало приятно жить и работать.
– В последнее время руководство Азербайджана делает постоянные
заявления о достигнутом прогрессе в переговорном процессе по решению
Карабахской проблемы и о реальности скорого восстановления
территориальной целостности АР. Было много заявлений о планируемой
передаче под контроль Азербайджана т. н. ”пояса безопасности”.
Армянская же сторона явно предпочитает воздерживаться от собственных
оценок переговорного процесса. Как Вы можете охарактеризовать
международное положение НКР и состояние переговорного процесса на
современном этапе?
– Нагорно-Карабахская Республика – де-факто состоявшееся
демократическое государство. С каждым годом в мире увеличивается
число друзей и доброжелателей Нагорного Карабаха. И это не случайно.
Независимый Нагорный Карабах не раз доказывал, что по уровню
развития демократии и соответствия европейским ценностям он давно
обогнал Азербайджан, где до сих пор ни одни выборы – будь они
президентские, парламентские или муниципальные – не соответствовали
элементарным нормам современного демократического общества. Поэтому
просто абсурдно говорить о возврате Нагорного Карабаха в
конституционное поле Азербайджана. И такое понимание, как мне
представляется, в целом есть и у международного сообщества. Другое
дело, что бакинские власти по-прежнему лелеют надежду на “реванш”,
пытаясь подменить вопрос самоопределения карабахских армян якобы
территориальными притязаниями Армении к Азербайджану. Именно по этой
причине Баку избегает прямых контактов со Степанакертом. К
сожалению, в так называемом Пражском процессе переговоров
карабахская сторона не участвует. Однако это не означает, что
международные посредники в лице представителей
государств-сопредседателей Минской группы ОБСЕ – России, США и
Франции – предали забвению Нагорный Карабах. Вовсе нет. Они, как мне
представляется, хорошо осознают, что без переговоров с Карабахом
урегулирования не достичь, поскольку есть вопросы, решение которых
находится только и только в компетенции властей НКР. Отсюда их
постоянные посещения Степанакерта, равно как и мои встречи с
руководителями в